Хищение вещественных доказательств по уголовному делу квалификация

Похищение, уничтожение или повреждение материалов дела, вещественных доказательств как самостоятельный состав уголовного правонарушения

Хищение вещественных доказательств по уголовному делу квалификация

Статья посвящена проблемам, связанным с одним из самостоятельных способов воспрепятствования осуществлению правосудия и производству досудебного расследования, – похищение, уничтожение, повреждение материалов дела, вещественных доказательств.

Автором проанализированы характерные особенности понятий «похищение», «уничтожение», а также «повреждение материалов дела, вещественных доказательств». В ходе проведенного опроса респондентов была выявлена отличная от других форм форма противоправного воздействия на судей и сотрудников правоохранительных органов.

На основе проведенного исследования автор отмечает, что рассматриваемое деяние не в полной мере подпадает под признаки состава уголовного правонарушения, предусмотренного ст. 407 УК РК.

Кроме того, автор приходит к выводу о том, что похищение, уничтожение, повреждение материалов дела, вещественных доказательств не подпадают под признаки и других составов уголовных правонарушений, закрепленных в уголовном законодательстве Республики Казахстан.

С позиций научной обоснованности и практической целесообразности автор ставит вопрос о необходимости предусмотреть данное деяние в качестве самостоятельного состава уголовного правонарушения, с закреплением соответствующего квалифицирующего признака — с применением насилия либо угрозы его применения. Предложения автора, сделанные в ходе проведенного исследования по обозначенной проблематике, получили поддержку у большинства опрошенных респондентов.

Уголовно-правовая борьба с преступными проявлениями, направленными на подрыв нормальной деятельности судебной системы и правоохранительных органов, способствующих отправлению правосудия в условиях продолжающегося реформирования политической и экономической жизни общества и формирования правового государства, приобретает все большую актуальность.

В Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 г. на данной проблеме акцентирует внимание Президент РК, подчеркивая, что за вмешательство в отправление правосудия, проявление неуважения к суду виновные лица должны нести установленную законом ответственность [1].

От состояния правосудия зависит надлежащая защита прав и законных интересов граждан, эффективное функционирование всего государственного механизма, экономическая безопасность государства и, в конечном счете, национальная безопасность в целом.

Было бы неверным утверждать, что все задачи в сфере правосудия решены, поскольку предстоит еще значительная организационная и правотворческая работа по реализации положений Конституционного закона «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан», углублению правовой реформы в соответствии со стратегией развития Казахстана до 2030 г. [2; 23]. 

Анализ действующего уголовного законодательства Республики Казахстан и практики его применения позволяет сделать вывод о существовании разнообразных форм противоправного воздействия на судей и сотрудников правоохранительных органов.

Проведенный в этой связи опрос респондентов позволил выявить такую форму противоправного воздействия на судей и сотрудников правоохранительных органов, как похищение, уничтожение или повреждение материалов дела, вещественных доказательств.

Иными словами, данная форма представляет собой один из способов воспрепятствования осуществлению правосудия и производству досудебного расследования. Так, в частности, было установлено, что из 150 опрошенных 122 (81%) человека  подвергались  воздействию  путем  противоправного  вмешательства  в  их  деятельность.

  При этом 7 случаев, по данным опроса, было связано именно с таким видом противоправного воздействия, как похищение, уничтожение или повреждение материалов дела, вещественных доказательств.

На сегодняшний день, согласно действующему уголовному законодательству Республики Казахстан, эти деяния должны квалифицироваться по ст. 407 УК РК.

В рамках рассматриваемой ситуации похищение можно определить как общественно опасное, противоправное, умышленное изъятие материалов дела или вещественных доказательств из-под контроля сотрудников правоохранительных органов, совершенное в целях воспрепятствования осуществлению правосудия и производству досудебного расследования. При этом способ похищения может быть различным: тайное похищение (кража), открытое похищение (грабеж), похищение путем разбойного нападения и т.д. На наш взгляд, если в ходе досудебного расследования будет достоверно установлено, что виновное лицо желало похитить именно вещественное доказательство, преследуя специальную цель, то дополнительная квалификация таких действий статьями УК предусматривает ответственность за уголовные правонарушения против собственности.

Под уничтожением материалов дела, вещественных доказательств, полагаем, следует понимать полное физическое истребление уголовного дела или отдельных его материалов или вещественных доказательств в целях воспрепятствования осуществлению правосудия или производству досудебного расследования.

Повреждение представляет собой частичное искажение удостоверяющей силы отдельных документов дела или вещественных доказательств в целях воспрепятствования осуществлению правосудия или производству предварительного расследования.

При этом следует иметь в виду, что уничтожение или повреждение вещественного доказательства — это не истребление всего предмета с утратой его основных функций, а той его части, которая является доказательством по конкретному делу. Свои усилия в большинстве случаев виновное лицо направляет на уничтожение или повреждение вещественных доказательств или тех материалов, которые могут выступать доказательствами по уголовному делу.

Похищено может быть как уголовное дело в целом, так и его отдельные материалы, которые заключают в себе доказательственную силу: протоколы допросов свидетелей, подозреваемых, обвиняемых и т.п.

Рассмотренные деяния препятствуют нормальному расследованию дела или вынесению обоснованного и справедливого приговора, отрицательно отражаются на полноте, всесторонности расследования, увеличивают сроки предварительного расследования, в значительной мере затрудняют доказывание вины обвиняемого, затрагивают интересы личности.

Как было отмечено выше, согласно действующему уголовному законодательству Республики Казахстан эти деяния должны квалифицироваться по ст. 407 УК РК.

Однако в ходе научного анализа сущности хищения, уничтожения или повреждения материалов дела или вещественных доказательств как вида посягательств на нормальную деятельность правоохранительных органов мы приходим к выводу о том, что рассматриваемое деяние не в полной мере подпадает под признаки состава уголовного правонарушения, предусмотренного ст. 407 УК РК. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что с учетом положений действующего законодательства уголовно-правовую оценку данных деяний по ст. 407 УК РК можно признать допустимой.

Нельзя не учитывать и тот факт, что не все документы и вещественные доказательства после уничтожения могут быть восстановлены и соответственно могут иметь прежнюю силу доказательств. Так, к примеру, нельзя воссоздать изъятые с места совершения уголовного правонарушения следы отпечатков шин или невозможно восстановить, к примеру, протокол допроса умершего свидетеля.

По нашему мнению, нельзя разделить позицию В.Н. Кудрявцева в части того, что уничтожение доказательств следует квалифицировать как их фальсификацию [3; 47]. Данная точка зрения, полагаем, идет вразрез с самим понятием фальсификации, которое определяется как «подделать, исказить, с целью выдать за  подлинное, настоящее» [4; 779].

Следует отметить, что в действующем уголовном законодательстве содержится ст. 384 УК РК, предусматривающая ответственность за незаконное изъятие документов, похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие документов, штампов, печатей.

Однако, на наш взгляд, уничтожение или повреждение материалов дела, вещественных  доказательств  не  могут  быть  квалифицированы  по ст. 384 УК РК, поскольку объекты уголовно-правовой охраны в данном случае различные. Объектом уголовного правонарушения, предусмотренного ст.

384 УК РК, являются общественные отношения    в сфере порядка обращения официальных документов.

Объектом уголовного правонарушения, связанного с хищением материалов дела или вещественных доказательств, выступают общественные отношения в сфере отправления правосудия или производства досудебного расследования.

Более того, вещественные доказательства в своем большинстве не могут служить предметом уголовного правонарушения, предусмотренного ст.

384 УК РК, поскольку не всегда таковыми являются документы (имеются в виду документы, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств), штампы и печати.

Таким образом, результаты проведенного исследования позволяют достаточно обоснованно поставить вопрос о необходимости введения самостоятельной уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за данное деяние. В пользу предложенного решения можно привести ряд аргументов.

В большинстве случаев хищение, уничтожение или повреждение материалов дела или вещественных доказательств представляет собой материальный состав уголовного правонарушения,  в то время как объективная сторона уголовного правонарушения по ст.

407 УК РК предусматривает окончание правонарушения с момента начала вмешательства в какой бы то ни было форме в осуществление правосудия или производство досудебного расследования. Иными словами, состав уголовного правонарушения, предусмотренный ст. 407 УК РК, по конструкции объективной стороны относится к числу формальных составов.

Так, к примеру, при грабеже в целях воспрепятствования осуществлению правосудия или производству досудебного расследования виновное лицо пытается изъять уголовное дело и распорядиться им по своему усмотрению.

Такое деяние следует считать оконченным с того момента, когда виновный не только изъял предмет, но и получил реальную возможность распорядиться им по своему усмотрению. Если такой возможности лицо не получило, данное уголовное правонарушение нельзя квалифицировать как оконченное.

Исключение составляют случаи разбоя, где моментом окончания преступления является сам факт нападения, и для уголовно-правовой оценки не имеет значения, изъял ли виновный дело или вещественное доказательство и мог ли он ими распорядиться по своему усмотрению.

Что касается уничтожения или повреждения материалов дела или вещественных доказательств, то они также являются материальными составами, и уголовные правонарушения следует считать оконченными с момента полного истребления предмета или частичной утраты его функций.

Исходя из изложенного выше следует, что объективную сторону состава уголовного правонарушения, предусмотренного ст.407 УК РК, и объективную сторону хищения, уничтожения или повреждения материалов дел или вещественных доказательств нельзя признать однородными.

Кроме того, нельзя не учитывать, что ряд хищений связан с применением насилия или его угрозы (хищение путем грабежа, разбоя). Объективная сторона состава уголовного правонарушения по  ст. 407 УК РК не предусматривает такие виды воздействия на потерпевшего.

Анализируемое деяние не в полной мере соответствует и объективной стороне состава уголовного правонарушения, предусмотренного ст. 409 УК РК, — угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или досудебного расследования. Объективная сторона состава уголовного правонарушения по ст.

409 УК РК такой способ воздействия, как хищение, уничтожение или повреждение не предусматривает.

https://www.youtube.com/watch?v=zu5ZHNghdAc

Таким образом, считаем научно обоснованным и практически целесообразным поставить вопрос о необходимости дополнения УК РК самостоятельной нормой, предусматривающей уголовную ответственность за похищение, уничтожение, повреждение материалов дела или вещественных доказательств.

При этом в качестве дополнительного аргумента в пользу предложенного решения можно привести мнение опрошенных респондентов.

Так, на вопрос: «Считаете ли Вы целесообразным дополнить УК РК самостоятельной нормой, предусматривающей уголовную ответственность за похищение, уничтожение, повреждение материалов дела или вещественных доказательств», 78 % опрошенных ответили положительно.

В качестве одного из квалифицирующих признаков данной статьи предлагается предусмотреть совершение рассматриваемых действий с применением насилия либо угрозы его применения.

Список литературы

  1. Указ Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 г. № 858 «О концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года» // Казахстанская правда. — 2009 г. 27 авг. — № 205 (25949).
  2. Мами К.А. Судебная власть в Республике Казахстан: проблемы и перспективы / К.А. Мами // Научные труды Академии финансовой полиции. — Вып. 2. — Алматы, 2001. — 105 с.
  3. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений / В.Н. Кудрявцев. — М.: Юрид. лит., — С. 47.
  4. Ожегов С.И. Словарь русского языка / С.И. Ожегов. — М.: Рус. яз., 1978. — С.

Фамилия автора: Д.Т. Кенжетаев

Источник: https://articlekz.com/article/17782

Квалификация преступления по п. г, ч.3 ст. 158 УК РФ

Хищение вещественных доказательств по уголовному делу квалификация

  • Государственный обвинитель, просил переквалифицировать действия подсудимого Беляева Ю.А. с п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ на п. «в» ч. 2 ст.

    158 УК РФ в связи тем, что по смыслу закона, квалифицирующий признак хищения – «с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств» может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путем их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчетов в порядке, регламентированном ст.

    5 Федерального закона от 27 июня 2011 г. N 161-ФЗ «О национальной платежной системе». В соответствии с п. 19 ст.

    3 вышеуказанного Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», электронное средство платежа – это средство и (или) способ, позволяющие клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств. Принимая во внимание, что Беляев каких-либо действий по переводу денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов не совершал, т.е. не совершал незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекомунникационные сети путем ввода, удаления, блокирования или модификации компьютерной информации, а похитил денежные средства потерпевшей путем получения наличных денежных средств через банкомат и оплачивая покупки в магазине зная пин-код банковской карты, в его действиях отсутствует квалифицирующий признак хищения чужого имущества «с банковского счета». Таким образом, считаю, что действия Беляева, выразившиеся в краже денежных средств путем снятия их в банкомате с банковской карты потерпевшей и оплаты данной картой покупок в магазине на общую сумму 21 352 рубля, необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное с причинением значительного ущерба гражданину.

  • Согласно действующему закону, квалифицирующий признак хищения – «с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств» может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путем их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчетов в порядке, регламентированном ст.

    5 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ «О национальной платежной системе». 

    В соответствии с п. 19 ст.

    3 вышеуказанного Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», электронное средство платежа – это средство и (или) способ, позволяющие клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств. 

    Беляев каких-либо действий по переводу денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов не совершал, т.е. не совершал незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекомунникационные сети путем ввода, удаления, блокирования или модификации компьютерной информации, а похитил денежные средства потерпевшей путем получения наличных денежных средств через банкомат и оплачивая покупки в магазине зная пин-код банковской карты, в его действиях отсутствует квалифицирующий признак хищения чужого имущества «с банковского счета».

    Таким образом, действия Беляева, выразившиеся в краже денежных средств путем снятия их в банкомате с банковской карты потерпевшей и оплаты данной картой покупок в магазине на общую сумму 21 352 рубля, необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное с причинением значительного ущерба гражданину

    При этом для исключения из квалификации действий Беляева квалифицирующего признака «хищения чужого имущества с банковского счета» не требуется исследования собранных по делу доказательств, поскольку необходимость изменения квалификации следует из предъявленного обвинения и фактические обстоятельства при этом не изменяются.

    Преступление, предусмотренное п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ согласно ст. 15 УК РФ относится к категории средней тяжести.

     

    В судебном заседании установлено, что Беляев Ю.А. впервые привлекается к уголовной ответственности, имущественный вред, причиненный преступлением, возмещен в полном объеме путем возврата похищенного имущества, потерпевшая Б. не возражает против прекращения уголовного дела, в связи с применением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

  • Ссылаясь на положения ст.

    5 Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платёжной системе» судебная коллегия указала, что соответствующий квалифицирующий признак совершения хищения с банковского счёта может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путём их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчётов в порядке, регламентированном указанной правовой нормой. Неотъемлемым признаком объективной стороны такого преступления – хищения с банковского счёта, будет обязательное оказание незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекоммуникационные сети. В противном случае, учитывая тайный способ хищения, действия должны быть квалифицированы как кража, даже если снятие денежных средств совершено путём использования учётных данных собственника, полученных путём обмана последнего или использования его мобильного телефона. Не образует состава указанного преступления хищение чужих денежных средств именно с банковского счёта путём использования заранее похищенной или поддельной платёжной карты для выдачи наличных денежных средств посредством банкомата.

  • Равно как не усмотрел суд апелляционной инстанции указанного признака при краже денежных средств с банковского счёта ПАО Сбербанк, принадлежащего С., с использованием ошибочно подключённой на абонентский номер телефона, находящегося в пользовании виновного, услуги «мобильный банк», в связи с чем, действия Г.

    по похищении денежных средств на общую сумму 1000 рублей расценены как мелкое хищение, влекущее административную ответственность.

    Обвинительный приговор суда первой инстанции отменён с вынесением оправдательного приговора в отношении Г.

    , в виду отсутствия в его действиях состава уголовного преступления с признанием за ним права на реабилитацию (дело № 22-7617/2018).

  • Источник: https://zakon.ru/discussion/2020/2/3/kvalifikaciya_prestupleniya_po_p_g_ch3_st_158_uk_rf

    ЕСПЧ: собственник утраченных вещдоков может требовать компенсацию за них до завершения уголовного дела

    Хищение вещественных доказательств по уголовному делу квалификация

    19 марта Европейский Суд вынес Постановление по делу «ООО “Гастрономъ” против России» по жалобе фирмы на невозможность получить компенсацию от государства за утрату товаров, изъятых в качестве вещдоков в рамках уголовного дела и дела об административном правонарушении.

    У фирмы изъяли принадлежащую ей алкогольную продукцию

    В 2011 и 2012 гг. компания «Гастрономъ» приобрела несколько партий алкоголя у трех поставщиков. В дальнейшем УМВД России по Калининградской области в ходе проводимого на складе общества ОРМ изъяло принадлежащую ему алкогольную продукцию.

    В апреле 2012 г. было возбуждено уголовное дело по признакам совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 327.1 УК РФ (изготовление, сбыт поддельных акцизных марок, специальных марок или знаков соответствия либо их использование), в отношении неустановленных лиц.

    Тогда же на складе фирмы был произведен обыск, в ходе которого следствие изъяло часть алкогольной продукции вместе с устройством для печати на акцизных марках и опечатало складские помещения.

    В следующем месяце на складе произошел пожар, уничтоживший часть оставшегося спиртного, поэтому следствие изъяло всю алкогольную продукцию со склада и передало ее на ответственное хранение обществу «Деметра».

    В рамках уголовного расследования было проведено несколько экспертиз. Согласно двум заключениям экспертов, акцизные марки отдельных наименований алкогольной продукции не были подлинными.

    Два других свидетельствовали о подлинности акцизов части спиртного, но при этом выявили непригодность для потребления ряда наименований в связи с истечением срока годности или его несоответствием обязательным стандартам производства.

    Сначала следствие намеревалось приобщить к вещественным доказательствам все изъятые им товары, однако впоследствии оно отказалось от этой идеи в силу того, что некоторые из них имели подлинные акцизные марки. «Гастрономъ» обжаловал действия следствия, потребовав возврата товара, однако суды отказались удовлетворять его жалобу.

    Далее следствие изъяло 15 наименований спиртного с поддельными акцизными марками в качестве вещдоков по уголовному делу, а 75 наименований с подлинными акцизными марками проходили различные проверки в рамках дела об административном правонарушении по ч. 2 ст. 14.6 КоАП РФ (нарушение правил продажи этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции).

    Уголовное дело неоднократно приостанавливалось из-за невозможности установить подозреваемого. Так, в последнем постановлении следователя указывалось на невозможность уголовного преследования руководства компании «Гастрономъ» или ее поставщиков в силу недоказанности их умысла на совершение преступления.

    Фирме не удалось вернуть изъятое спиртное и получить компенсацию за него

    Российские суды отказались признавать компанию виновной в совершении административного правонарушения за недоказанностью последнего и нарушением порядка производства по делу.

    Так, суд первой инстанции отметил, что УМВД не представило доказательств необходимости изъятия алкоголя в рамках этого дела.

    В то же время суд указал на то, что компания не доказала свое право собственности на изъятые товары, поэтому не вправе рассчитывать на возмещение их стоимости.

    Впоследствии апелляция отметила, что согласно экспертному заключению от 1 июня 2012 г.

    изъятые товары имели подлинные акцизные марки; изъятие товаросопроводительных документов, подтверждающих законность сбыта алкогольных напитков, произошло одновременно с конфискацией товаров; компания доказала факт собственности на товары. В связи с этим вторая инстанция обязала УМВД вернуть изъятые товары.

    В дальнейшем «Гастрономъ» получил соответствующий исполнительный лист на принудительное исполнение решения суда, однако приставы не обнаружили у ответчика разыскиваемого имущества и закрыли исполнительное производство.

    В связи с отсутствием изъятых товаров в помещении общества «Деметра» было возбуждено два уголовных дела, в рамках которых компания «Гастрономъ» фигурировала уже в качестве потерпевшего. Одно дело было инициировано в отношении старшего следователя по ст.

    293 УК РФ (халатность) за ненадлежащую передачу алкогольной продукции обществу «Деметра», а второе – по факту хищения товара.

    Уголовные дела приостанавливались несколько раз, но в июле 2018 года суд признал следователя виновным в халатности, а виновных в хищении товара так и не удалось найти.

    После обнаружения пропажи «Гастрономъ» попытался в судебном порядке взыскать с государства компенсацию за утрату имущества на сумму 63 млн руб.

    Арбитражный суд отклонил иск компании в связи с преждевременностью и общей недоказанностью права собственности на спорное имущество.

    Однако апелляция отменила решение суда и удовлетворила требования истца, указав, что изъятие УМВД контрафактных товаров носило законный характер, однако правоохранительный орган несет ответственность за сохранность вещественных доказательств.

    Вскоре окружной суд отменил постановление апелляции, оставив в силе решение первой инстанции. Кассация сочла, что истец не доказал ни свое право собственности на товар в силу отсутствия сведений о его оплате, ни законность его производства и сбыта.

    Окружной суд отметил, что изъятые ценности имели статус вещдоков в уголовном деле об использовании поддельных акцизных марок, а право заявителя на компенсацию зависело от результатов расследования уголовного дела о хищении его имущества и халатности.

    Обращение в Верховный Суд РФ не увенчалось успехом, так как последний отказался рассматривать кассационную жалобу компании.

    Доводы сторон в ЕСПЧ

    В своей жалобе в Европейский Суд компания ссылалась на нарушения ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (защита собственности) из-за исчезновения принадлежащих ему товаров, изъятых правоохранительными органами. Кроме того, заявитель указал на тройное нарушение ст.

    6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) в связи с неисполнением соответствующего судебного решения о возврате товара; общей противоречивостью выводов гражданского и административного судопроизводства; отказом национальных судов присудить ему соответствующую компенсацию за утрату имущества.

    В связи с этим заявитель просил ЕСПЧ присудить компенсацию ущерба на сумму 1,6 млн евро, а также возмещение судебных издержек в размере 27 тыс. евро.

    В своих возражениях на жалобу Правительство РФ настаивало на недоказанности права собственности заявителя на спорную алкогольную продукцию.

    Российская сторона ссылалась на то, что спорные товары были изъяты в качестве доказательств и их судьба должна определяться после окончания производства по уголовному делу в соответствии со ст.

    81 УПК РФ: именно тогда заявитель может обратиться в суд с иском о возмещении соответствующего ущерба.

    В доводах на возражения российского правительства заявитель отметил, что именно временное изъятие имущества привело к его утрате. Компания полагала, что исчезнувшие товары не могут быть доказательствами по уголовному делу, исходя из смысла ст. 81 УПК РФ, а национальные власти не выполнили свое обязательство по сохранению изъятого имущества.

    ЕСПЧ выявил нарушение права заявителя

    Изучив материалы жалобы, Европейский Суд указал на необходимость собственного анализа исследуемых обстоятельств дела, поскольку вопрос о статусе собственника-заявителя не был разрешен национальными судами.

    Суд разделил изъятые товары на две группы: вещдоки по уголовному делу и по делу об административном правонарушении, которое было завершено решением суда в 2013 г. В силу исчезновения всех этих товаров, которое приравнивалось к потере имущества по смыслу ст.

    1 Протокола № 1 к Конвенции, и отказа российских судов компенсировать их утрату необходимо было определить обоснованность такого вмешательства в права заявителя.

    Потеря изъятого имущества обошлась России в 34 тыс. евроЕСПЧ признал нарушение прав коммерческой фирмы, имущество которой, удерживаемое в качестве вещдока, было утеряно правоохранителями

    Суд подчеркнул, что правоохранительные и судебные органы обязаны принимать разумные меры для хранения вещественных доказательств, а национальное законодательство должно предусматривать возможность предъявления иска к государству о взыскании ущерба из-за неправильного хранения изъятого имущества. При этом процедура подачи таких исков должна быть эффективной, чтобы собственник мог реально защитить свои права.

    ЕСПЧ обратил внимание на то, что арбитражные суды сочли иск заявителя о взыскании ущерба за утрату товара преждевременным из-за незаконченности расследования уголовного дела, которое при этом фактически зашло в тупик.

    Суд также отметил необоснованность отказа взыскать ущерб за потерю имущества, изъятого в рамках дела об административном правонарушении, так как оно не имело никакого значения для уголовного дела, однако факт его утраты так и не был расследован должным образом. С учетом изложенного Европейский Суд выявил нарушение ст.

    1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отсутствием у заявителя возможности предъявить иск к государству о компенсации утраченного госорганами имущества.

    Относительно порядка определения суммы понесенного компанией ущерба Европейский Суд указал, что некоторые товары пострадали в результате пожара до их изъятия правоохранительными органами в период с 3 по 6 мая 2012 г.

    , а согласно нескольким экспертным заключениям часть продукции не соответствовала обязательным производственным стандартам, была непригодной для потребления, имела фальшивые акцизные марки. По этой причине заявитель не мог рассчитывать на продажу товара по указанным им рыночным ценам.

    В связи с этим ЕСПЧ отклонил представленное заявителем экспертное заключение по размеру понесенного им ущерба, предложил сторонам определиться по этому вопросу в ходе переговоров и присудил только компенсацию судебных расходов на сумму 3 тыс. евро.

    Адвокаты оценили позицию ЕСПЧ

    Интересы компании-заявителя представлял адвокат АБ «Баранов, Камасин и партнеры» Сергей Баранов, который высказал удовлетворение выводами Суда.

    «Признав нарушения прав ООО “Гастрономъ” и обоснованность заявленных им требований, ЕСПЧ вынес в отдельное производство вопрос о конкретном размере причиненного материального ущерба, предоставив РФ и моему доверителю возможность достичь договоренности о конкретном размере компенсации на основании ст. 75 § 1 регламента Суда в течение трех месяцев», – отметил он.

    Комментируя постановление ЕСПЧ, руководитель уголовной практики АБ «Бородин и партнеры», адвокат Михаил Чечёткин заметил, что в России у Европейского Суда сложился образ инстанции, которая защищает человека в его противостоянии с государством, и, как правило, это не связано с коммерческой деятельностью.

    В связи с этим российский бизнес редко обращается к юрисдикции ЕСПЧ от имени организаций. «Вынесенное решение вновь дает понять, что отстаивать свои права можно и от лица пострадавшей компании, так как за каждым бизнесом все равно всегда стоит человек.

    ЕСПЧ способен разобраться в нюансах правового статуса заявителя и судьбе имущества, оценить действия и решения властей и судов, вынесенные в рамках уголовного, гражданского и арбитражного судопроизводства», – отметил Михаил Чечёткин.

    Он также добавил, что, если власти не договорятся с компанией-заявителем и не известят об этом ЕСПЧ, должен быть рассмотрен вопрос о размере компенсации, а на территории России компания может обратиться в суд о пересмотре своего дела по новым обстоятельствам.

    В свою очередь адвокат АП г. Москвы Евгений Москаленко заметил, что пропажа крупных партий продукции после ее изъятия правоохранительными органами является перманентной ситуацией в России, особенно если речь идет об алкогольных напитках.

    «Есть подозрение, что возбуждение дел осуществляется изначально по надуманным основаниям, в интересах конкурентов либо с целью введения в бизнес аффилированных с руководителями органов МВД лиц. В дальнейшем такие дела приостанавливаются якобы ввиду отсутствия лица, подлежащего обвинению по ст. 208 УПК РФ.

    По мнению органов расследования, эта статья позволяет им держать при уголовном деле вещдоки, но в действительности таким образом бесконечно долго скрывается факт хищения, поскольку дело может пылиться в архиве десятилетиями», – пояснил он.

    По мнению эксперта, если было установлено, что алкоголь и акцизные марки не имеют признаков фальсификаций, партия возвращается их владельцу согласно нормам УПК РФ.

    «Подтверждающим владение документом является акт изъятия продукции либо протокол ее выемки, в дальнейшем сами правоохранительные органы доказывают в судах этим же документом факт владения товаром на момент его изъятия, поэтому выводы судов о невозможности возврата продукции по причине недоказанности права собственности не основаны на законе», – отметил Евгений Москаленко.

    Он полагает, что явные нарушения всегда свидетельствуют об иных причинах, которыми руководствуются правоприменители: «В данном случае схемой принятия решений “следствие – прокурор – суд” наверняка скрывается хищение продукции в системе ОВД».

    В связи с этим адвокат выразил удивление выводами ЕСПЧ о невозможности компенсации утраченной продукции. «Акцизная марка дает право на реализацию алкогольной продукции, однако это вовсе не означает, что у последней нет стоимости или владельца.

    Собственник имеет право владеть алкоголем, а акцизная марка может быть получена в будущем. Кроме того, поддельные акцизы составляли лишь часть изъятой партии, поэтому непонятно, почему ЕСПЧ отказался компенсировать стоимость оставшейся партии с подлинными акцизами.

    Я не увидел препятствий для удовлетворения иска компании к РФ», – отметил Евгений Москаленко.

    Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/espch-sobstvennik-utrachennykh-veshchdokov-mozhet-trebovat-kompensatsiyu-za-nikh-do-zaversheniya-ugolovnogo-dela/

    Кража вещественных доказательств статья

    Хищение вещественных доказательств по уголовному делу квалификация

    1. Вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела и передаваться вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей.

    В случае, когда спор о праве на имущество, являющееся вещественным доказательством, подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства, вещественное доказательство хранится до вступления в силу решения суда.

    1) предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью: а) фотографируются или снимаются на видео- или кинопленку, по возможности опечатываются и по решению дознавателя, следователя передаются на хранение в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

    К материалам уголовного дела приобщается документ о месте нахождения такого вещественного доказательства, а также может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; в) в случае невозможности обеспечения их хранения способами, предусмотренными подпунктами «а» и «б» настоящего пункта, оцениваются и с согласия владельца либо по решению суда передаются для реализации в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

    Средства, вырученные от реализации вещественных доказательств, зачисляются в соответствии с настоящей частью на депозитный счет органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи.

    К материалам уголовного дела может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; 1.

    1) больших партий товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, могут быть переданы на ответственное хранение владельцу; 2) скоропортящихся товаров и продукции, а также подвергающегося быстрому моральному старению имущества, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью: б) в случае невозможности возврата оцениваются и с согласия владельца либо по решению суда передаются для реализации в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. Средства, вырученные от реализации вещественных доказательств, зачисляются в соответствии с настоящей частью на депозитный счет органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи. К материалам уголовного дела может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; в) с согласия владельца либо по решению суда уничтожаются в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, если такие скоропортящиеся товары и продукция пришли в негодность.

    В этом случае составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса; 3) изъятых из незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, или их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, а также предметов, длительное хранение которых опасно для жизни и здоровья людей или для окружающей среды, после проведения необходимых исследований передаются для их технологической переработки или уничтожаются по решению суда в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, о чем составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса. К материалам уголовного дела приобщается достаточный для сравнительного исследования образец изъятого из незаконного оборота наркотического средства, психотропного вещества, растения, содержащего наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, или его частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры; 3.1) денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения преступления, и доходов от этого имущества, обнаруженных при производстве следственных действий, подлежат аресту в порядке, установленном статьей 115 настоящего Кодекса; а) сдаются на хранение в банк или иную кредитную организацию на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи, за исключением случая, предусмотренного подпунктом «б» настоящего пункта; б) при отсутствии или неустановлении законного владельца либо при невозможности возврата вещественных доказательств законному владельцу по иным причинам они сдаются на хранение в финансовое подразделение органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, либо в банк или иную кредитную организацию на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи, либо хранятся при уголовном деле, если индивидуальные признаки денежных купюр имеют значение для доказывания; а) хранятся в опечатанном виде в условиях, исключающих возможность ознакомления посторонних лиц с содержащейся на них информацией и обеспечивающих их сохранность и сохранность указанной информации; б) возвращаются их законному владельцу после осмотра и производства других необходимых следственных действий, если это возможно без ущерба для доказывания; 6) изъятых из незаконного оборота товаров легкой промышленности, перечень которых устанавливается Правительством Российской Федерации, передаются для уничтожения по решению суда в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, о чем составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса. К материалам уголовного дела приобщается достаточный для сравнительного исследования образец изъятого из незаконного оборота товара легкой промышленности; 7) изъятых в соответствии с законодательством о государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции из незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также предметов, используемых для незаконных производства и (или) оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, после проведения необходимых исследований передаются для уничтожения, утилизации или реализации по решению суда в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, о чем составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса, либо передаются на хранение в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

    Средства, вырученные от реализации вещественных доказательств, зачисляются в соответствии с настоящей частью на депозитный счет органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи. 2.1.

    После производства неотложных следственных действий в случае невозможности возврата изъятых в ходе производства следственных действий электронных носителей информации их законному владельцу содержащаяся на этих носителях информация копируется по ходатайству законного владельца изъятых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации.

    Копирование указанной информации на другие электронные носители информации, предоставленные законным владельцем изъятых электронных носителей информации или обладателем содержащейся на них информации, осуществляется с участием законного владельца изъятых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации и (или) их представителей и специалиста в присутствии понятых в подразделении органа предварительного расследования или в суде.

    При копировании информации должны обеспечиваться условия, исключающие возможность ее утраты или изменения.

    Не допускается копирование информации, если это может воспрепятствовать расследованию преступления.

    Электронные носители информации, содержащие скопированную информацию, передаются законному владельцу изъятых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации.

    Об осуществлении копирования информации и о передаче электронных носителей информации, содержащих скопированную информацию, законному владельцу изъятых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса. 3. Иные условия хранения, учета и передачи вещественных доказательств, в том числе их отдельных категорий, устанавливаются Правительством Российской Федерации.

    4. В случаях, предусмотренных подпунктами «а» и «б» пункта 1, пунктом 1.1, подпунктом «а» пункта 2, пунктами 3.1, 4 и 4.1, подпунктом «б» пункта 5 части второй и частью второй.1 настоящей статьи, дознаватель, следователь или судья выносит постановление.

    4.1.

    В случаях, предусмотренных подпунктом «в» пункта 1, подпунктами «б» и «в» пункта 2 и пунктами 3, 6 и 7 части второй настоящей статьи, следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора возбуждает перед судом по месту производства расследования соответствующее ходатайство, если владелец не дал согласие на реализацию, утилизацию или уничтожение имущества.

    5. При передаче уголовного дела органом дознания следователю или от одного органа дознания другому либо от одного следователя другому, а равно при направлении уголовного дела прокурору или в суд либо при передаче уголовного дела из одного суда в другой вещественные доказательства передаются вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей.

    Источник: https://avtoschit-penza.ru/krazha-veszestvennyh-dokazatelstv-statja-71898/

    Поделиться:
    Нет комментариев

      Добавить комментарий

      Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.