Федеральные законы как источник уголовного права

Федеральные законы как источники уголовного права

Федеральные законы как источник уголовного права

Ч. 1 ст. 3

1. Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом.

НО существуют:

· Бланкетные диспозиции.

· Определение в статьях Общей и Особенной частей УК РФ наказания в виде штрафа через указание на не уголовно-правовое понятие МРОТ.

Существование норм с бланкетной диспозицией возможно при соблюдении как минимум двух условий:

1. эти нормы должны содержать ссылки исключительно на нормативные акты федерального уровня.

2. эти ссылки допустимы исключительно на законы.

· Согласно Конституции РФ, уголовное законодательство находится в исключительной компетенции Федерации.

Вместе с тем уголовно-правовая норма с бланкетной диспозицией может содержать отсылку к нормам законодательства, находящимся согласно ст.

72 Конституции РФ в совместном ведении РФ и ее субъектов (налоговому, экологическому, трудовому, административному, семейному законодательствам).

· Уголовное право – специфическая отрасль права, связанная с весьма существенным ущемлением правового статуса лица на основании предусмотренных ею предписаний. А потому конституционное предписание о том, что права и свободы человека могут быть ограничены только федеральным законом, приобретает здесь особую значимость.

· На территории РФ установленные субъектами Федерации правила могут существенно отличаться друг от друга, в связи с чем одни и те же действия, совершенные на территории различных субъектов Федерации, могут быть одновременно преступными и непреступными. Это нарушает принцип равенства всех перед УЗ.

· Вместе с тем нормы УК РФ зачастую содержат отсылки к подзаконным нормативным актам. Это нарушает принцип разделения властей.

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РФкак формальные (юридические) источники российского УП

Вопрос о возможности признания рассматриваемых Постановлений формальными источниками УП может быть решен положительно только в том случае, если мы констатируем их общеобязательность и наличие в них нормативных предписаний уголовно-правового характера.

Вопрос об обязательности.

Ø I т.з.:

Исходя из отсутствия указания на общеобязательный характер постановлений Пленума ВС в ФКЗ «О судебной системе», а также из конституционного предписания о независимости судей и их подчинении только К и ФЗ (ч. 1 ст. 120 КРФ) – постановления Пленума утратили обязательную юридическую силу (по сравнению с РСФСР) и имеют в настоящее время исключительно рекомендательный характер.

II т.з.:

· Подчинение судей только закону вовсе не означает, будто все иные правовые акты, издаваемые в соответствии с законом и в рамках компетенции соответствующих органов, не являются обязательными для судей

· Подтверждением вывода об обязательности постановлений Пленума (пусть и косвенным) является законодательное признание юридической обязательности постановлений Пленума ВАС РФ.

· Обязательность постановлений Пленума ВС РФ подтверждается тем фактическим воздействием, которые они оказывают на своих адресатов.

· Данное полномочие ВС РФ осуществляет в целях обеспечения единства судебной практики, что само собой подразумевает необходимость неукоснительного следования правовым позициям, закрепленным постановлениями Пленума ВС РФ.

Вопрос о наличии нормативной составляющей.

Чтобы ответить на него положительно необходимо доказать, что Постановления Пленума ВСдополняют, развивают либо изменяют содержание существующих уголовно-правовых норм.

Практически в каждом из них можно обнаружить предписания, не выводимые из УЗ, конкретизирующие уголовно-правовые нормы, разрешающие сложные уголовно-правовые вопросы, не имеющие однозначного законодательного решения, компенсирующие пробелы в УК. Так, Постановление Пленума от 18 ноября 2004 г.

N 23 “О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем” конкретизировало понятие “доход” в составе незаконного предпринимательства (ст. 171 УК)

Структура уголовного закона

Норма права– правило поведения.

Статья– текстовое выражение нормы права.

В УК нет четкой структуры норм и статей (Общая часть).

В особенной части нормы имеют трехзвенную структуру, а статьи – двухзвенную (диспозиция и санкция). Гипотезы нет, т.к. подразумевается «если будет совершено…». Содержательной гипотезой считается общая часть УК.

Источник: https://cyberpedia.su/7x12c6.html

Источники отечественного уголовного права

Федеральные законы как источник уголовного права

Исходя из многозначности понимания понятия источника уголовного права и его признаков в теории и на практике возникает актуальная проблема, связанная с определением круга правовых явлений, образующих систему источников уголовного права, их иерархией, соотношением по юридической силе[31].

В уголовно-правовой литературе можно встретить произвольную иерархию источников уголовного права[32]. По верному замечанию А. Э. Жалинского, «Конституция РФ, общепризнанные нормы и принципы международного права, а также уголовный закон занимают собственно высшее место в иерархии источников [уголовного] права».

Подтверждение этому можно отыскать в ч. 2 ст. 1 УК РФ, где установлено, что Уголовный кодекс РФ основывается на Конституции РФ и общепризнанных принципах, и нормах международного права. Однако по мнению некоторых ученых, уголовное законодательство зачастую ставится выше Конституции РФ, что в корне неверно[33].

Для избежания нарушений в логике рассуждения и системности, предъявляемого к анализу отдельных видов источников, предлагается рассмотреть в следующем порядке[34]:

  • нормативный правовой акт;
  • нормативный договор;
  • правовой прецедент;
  • правовая доктрина;
  • правовой обычай.
  1. Нормативный правовой акт как источник уголовного права

Соотношение всех нормативных правовых актов в зависимости от их юридической силы без учета уголовно-правовой специфики можно представить в виде следующего иерархического списка[35]:

1) Конституция Российской Федерации;

2) федеральные законы РФ;

3) нормативные указы Президента РФ;

41) нормативные постановления палат Федерального Собрания РФ[36];

42) нормативные постановления Правительства РФ[37];

5) нормативные акты иных федеральных органов государственной власти;

6) нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации.

1.1. Конституция Российской Федерации 1993 г.

Как известно, Конституция РФ имеет высшую юридическую силу и прямое действие, а законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции РФ[38].

Непосредственное применение норм Основного закона к тем общественным отношениям, которые они регулируют, позволяют сделать вывод об основополагающей роли Конституции как первоисточника права, в т. ч.

уголовного, что также подтверждается судебной практикой[39].

В этой связи, уместно вспомнить о периоде в отечественной истории права, когда после вступления в силу Конституции РФ (25 декабря 1993 г.) и до вступления в силу УК РФ 1996 г. (1 января 1997 г.), подлежал применению УК РСФСР 1960 г.

, который вступал в многочисленные коллизии с текстом Основного закона.

Так, например, УК РСФСР допускал повторное привлечение лица к уголовной ответственности за преступления, совершенные за границей, в то время как Конституция РФ это запрещала[40], следовательно, подобные нормы УК РСФСР, не отвечавшие запросам времени, не применялись.

Кроме того, Конституция РФ закрепляет базовые принципы уголовного права: равенство всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), презумпцию невиновности (ст. 49), запрет повторных наказаний (ч. 1 ст. 50), исключительность правосудия, осуществляемого судом (ч. 1 ст.

118) и др. По справедливому замечанию В. В. Уварова, данные «конституционные положения выражают социальную сущность уголовно-правовой политики государства, определяют фундаментальную основу уголовно-правовой сферы, [а также] связаны с предметом уголовного права»[41].

Несмотря на вышесказанное, некоторые специалисты не видят в этом оснований для признания Конституции РФ источником уголовного права[42]. Однако нет причин соглашаться с этой позицией, т. к. ее несостоятельность очевидна.

1.2. Федеральный закон (ФЗ)

Среди законов, являющихся источниками уголовного права, особое место занимает Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г., принадлежность которого к указанной категории никем не оспаривается. При этом относительно других законов долгое время господствовало иное мнение.

Уголовный кодекс РФ 1996 г. обладает особым значением, т. к. является единственным нормативным правовым актом, который может устанавливать преступность деяния, и, следовательно, быть юридическим основанием уголовной ответственности. Согласно ч. 1 ст.

1 УК РФ уголовное законодательство состоит из Уголовного кодекса РФ; новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс РФ.

Впрочем, в последнее время высказываются идеи о создании отдельных уголовных законов путем институциональной кодификации уголовно-правовых норм[43].

По мнению ряда ученых, в понятие уголовного законодательства помимо Уголовного кодекса РФ стоит включить иные федеральные законы, вносящие изменения и дополнения в УК РФ, законодательства военного времени, Федеральный закон от 13 июня 1996 г.

№ 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», а с недавних пор и Федеральный закон Российской Федерации от 5 мая 2014 г.

№ 91-ФЗ «О применении положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя»[44].

Кроме того, в последнее время все чаще высказывается позиция, согласно которой источником уголовного права следует признать и акты других отраслей законодательства[45].

Данная необходимость обуславливается тем, что при конструировании некоторых статей уголовного закона используются термины другой отраслевой принадлежности, заимствование которых предполагает сохранение их содержания, следовательно, нормативные правовые акты, раскрывающие содержание бланкетных признаков, являются источниками уголовного права[46]. Данное положение распространяется не только на федеральные законы, но и на другие акты.

1.3. Нормативные указы Президента РФ

В отношении указов Президента РФ можно сказать, что на сегодняшний день какого-либо фундаментального доктринального исследования текстов данных актов на предмет содержания уголовно-правовых норм нет.

Однако некоторые ученые предприняли ряд успешных попыток в поиске таких указов. Так, О. Н. Бибик к таким источникам отнес Указ Президента РФ от 28 декабря 2001 г. № 1500 «О комиссиях по вопросам помилования на территориях субъектов Российской Федерации»[47].

Данный вывод основан на том, что названный указ сопровождается Положением о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании в РФ, во втором пункте которого определяется круг лиц, в отношении которых применяется или, как правило, не применяется помилование, что может быть отнесено к нормам уголовного права[48].

1.41. Нормативные постановления Совета Федерации и Государственной Думы Федерального Собрания РФ

Среди данной категории нормативных правовых актов признание в качестве источника уголовного права получили акты об амнистии, утверждаемые постановлениями Государственной Думы РФ. В одном из своих постановлений Конституционный Суд РФ отметил, что подобные акты имеют особую природу, т.к. по сути выполняют «функцию законодательного регулирования» в сфере уголовного права[49].

1.42. Нормативные постановления Правительства РФ

В принадлежности нормативных постановлений Правительства РФ к системе источников уголовного права легко убедиться, руководствуясь логикой, изложенной в п. 1.2 настоящего параграфа.

Так, в качестве примера можно назвать постановление Правительства РФ от 07.02.2006 г.

№ 76 «Об утверждении крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1 и 229 Уголовного кодекса Российской Федерации».

1.5. НПА иных федеральных органов государственной власти

Вне рассмотренной иерархии нормативных правовых актов находятся нормативные постановления Верховного Суда РФ и сохраняющие действие постановления Высшего Арбитражного Суда РФ.

Согласно ч. 4 ст. 19 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» Верховный Суд РФ в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации дает судам разъяснения по вопросам судебной практики.

Вопрос о признании обязательности данных разъяснений при рассмотрении дел судами решается в правовой доктрине неоднозначно[50], в этой связи некоторые ученые отстаивают позицию о том, что данные постановления не являются источниками уголовного права, в то время, как другие с этим не согласны.

Как показывает практика, в своих постановлениях Пленум ВС РФ и Пленум ВАС РФ, не будучи правотворческими органами, могли фактически создавать новые действующие нормы[51], что в целом дает основания для признания указанных постановлений источниками уголовного права.

1.6. НПА органов государственной власти субъектов Российской Федерации

Согласно п. «о» ст. 71 Конституции РФ уголовное законодательство находится в исключительном ведении Российской Федерации. Однако данное обстоятельство не исключает возможности признания источниками уголовного права региональных нормативных правовых актов, восполняющих содержание уголовно-правовых норм при бланкетной отсылке.

Теоретическое допущение о такой возможности означало бы существование различного круга уголовно наказуемых деяний в различных субъектах Российской Федерации, что противоречило бы принципу равенства перед уголовным законом (ст. 4 УК РФ).

По этой причине, источниками уголовного права могут считаться только федеральные нормативные акты иных отраслей законодательства[52].

  1. Нормативный договор как источник уголовного права

Согласно ч. 3 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» международные договоры Российской Федерации действуют в Российской Федерации непосредственно, если они не требуют издания внутригосударственных актов для применения.

Кроме того, для непосредственного применения норм международного договора Российской Федерации при рассмотрении судом уголовных дел, необходимо, чтобы данные нормы обладали способностью порождать права и обязанности для субъектов национального права[53].

Так, например, в соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, имеет право на суд, созданный на основании закона.

Однако «международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом»[54] (напр., Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г.).

В некоторых случаях нормы международных договоров могут содержать признаки конкретных составов преступлений (ст. 355 и 356 УК РФ) и, следовательно, применяться непосредственно.

Другие нормативные договоры по своему предметному содержанию не могут быть источниками уголовного права.

  1. Правовой прецедент как источник уголовного права

Не останавливаясь подробно на положениях дискуссии о прецеденте как источнике отечественного права, скажем, что таковым он в российской правовой системе официально не признается.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. При этом приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении УК РФ. Таким образом, суд не может принять решения, основываюсь лишь на предыдущих судебных решениях.

В последнее время появляются многочисленные работы, в которых авторы пытаются оспорить господствующее мнение. Так, А. И.

Рарог считает «возможным утверждать, что судебный прецедент в форме решений Конституционного Суда Российской Федерации и … Европейского Суда по правам человека в силу их нормативности и обязательности … является источником российского уголовного права, и суды общей юрисдикции с полным основанием опираются на них в своих решениях»[55].

Однако данный вывод кажется необоснованным. Во-первых, возникает разумное сомнение в том, что данные акты имеют признак нормативности. Во-вторых, нельзя согласиться с тем, что суды опираются на них в своих решениях, поскольку это положение не считается доказанным и есть все основания полагать обратное.

Так, Верховный Суд Удмуртской Республики отметил, что решения ЕСПЧ «являются актами толкования права, распространяются только на конкретные случаи по рассмотренным делам, считаются прецедентами, которые в Российской правовой системе официально источником права не признаются, нормативными правилами не являются»[56].

Кроме того, суды также не склонны считать судебный прецедент источником права[57].

Заслуживает внимания позиция тех авторов, которые утверждают, что решения Конституционного Суда РФ могут считаться источниками уголовного права в случаях (1) признания неконституционными отдельных уголовно-правовых норм и (2) официальном обязательном толковании Конституции РФ уголовного закона[58].

В первом случае об этом говорит то, что суды должны непосредственно ссылаться на указанные решения, которые при некоторых обстоятельствах даже могут являться основанием для вынесения оправдательного приговора[59], во втором – то, что обязательное толкование будет являться «образцом обязательного для судов понимания признаков, содержащихся в уголовном законе»[60]. Подобный подход кажется обоснованным.

В дополнение к вышесказанному, существует вероятность, что в скором времени могут появиться новые основания для признания решений Конституционного Суда РФ источником уголовного права. 24 ноября 2016 г. от имени Президента РФ в Государственную Думу РФ был направлен законопроект, предусматривающий внесение поправок в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ».

Проект предполагает появление нового вида постановления о признании нормативного акта или договора либо отдельных их положений соответствующим Конституции РФ.

При этом «не допускается применение либо реализация каким-либо иным способом нормативного акта или отдельных его положений в истолковании, расходящимся с данным Конституционным Судом Российской Федерации в этом постановлении истолкованием»[61].

  1. Правовая доктрина как источник уголовного права

Источник: http://lawinuse.ru/istochniki-otechestvennogo-ugolovnogo-prava/3/

§ 4. Федеральные законы как источники уголовного права. Теория и практика уголовного права и уголовного процесса – Коллектив авторов

Федеральные законы как источник уголовного права

В правовой литературе источником уголовного права традици­онно признается исключительно один федеральный закон — Уголовный ко­декс РФ. Выше было отмечено, что наряду с ним в качестве источ­ников уголовного права выступают нормы международных договоров и Конституции РФ.

При этом означает ли ϶ᴛᴏ, что на уровне федеральных законов в иерархии нормативных актов УК будет единственным источником отрасли? Стоит сказать – полагаем, что нет.

Стоит отметить, что основанием для подобного утверждения могут служить те нормы уголовного закона, кᴏᴛᴏᴩые при описании признаков состава преступления со­держат отсылки к нормативным предписаниям иных отраслей права, так называемые нормы с бланкетными диспозициями, и, кроме того определение в статях Общей и Особенной частей УК наказания в виде штрафа через указание на неуголовно-правовое понятие мини­мального размера оплаты труда.

«Квалификация преступлений, ответственность за кᴏᴛᴏᴩые ус­тановлена статьями УК РФ, содержащими нормы с бланкетными диспозициями, обусловлена необходимостью применения не только уголовного законодательства, но еще и законов, ᴏᴛʜᴏϲᴙщихся к дру­гим отраслям права, а также иных нормативных правовых актов, ссылки на кᴏᴛᴏᴩые сделаны в данных диспозициях».

В подобных случаях признак противоправности деяния устанавливается не толь­ко уголовным законом, но и иным нормативным актом, кᴏᴛᴏᴩый вполне может быть признан источником уголовного права. Формула о том.

что преступность и наказуемость деяния устанавливается уголовным законом, не выглядит такой уж абсолютной, по крайней мере, в части установления преступности деяния.

Применение норм с бланкетными диспозициями порождает на практике массу проблем, связанных с соблюдением принципов уго­ловного права: законности, гуманизма, справедливости.

В наибольшей степени существенными в теоретическом плане крайне важно признать сле­дующие проблемы: во-первых, насколько возможно и возможно ли вообще формулирование норм с бланкетными диспозициями в уго­ловном законе; во-вторых, как изменение содержания бланкетных

! ГаухманЛ. Д. Указ. соч. С. 243.

признаков может отразиться на развитии уголовно-правового отно­шения.

Рассматривая первую проблему, заметим, что существование норм с бланкетными диспозициями неизбежно.

Стоит заметить, что оно оправдывается системным характером права, все отрасли и нормы кᴏᴛᴏᴩого взаи­мосвязаны, и законодательной техникой, требующей найти опти­мальное соотношение между казуистичностью и абстрактностью правовых предписаний.

Существование норм с бланкетными диспо­зициями детерминировано также развитием науки и технологий. В. Н. Кудрявцев по данному поводу справедливо замечает: «В усло­виях быстрого развития техники количество бланкетных диспозиций неуклонно возрастает.

В ряде отраслей хозяйства только детализи­рованные правовые акты, вроде правил по технике безопасности, могут предусмотреть разнообразные виды общественно опасных действий.

Следует учитывать, что условия работы различных меха­низмов существенно изменяются, а ϶ᴛᴏ ведет и к изменению правил поведения людей, их обслуживающих. Никакой уголовный закон не в состоянии предусмотреть данные изменения. Стоит заметить, что он может в лучшем слу­чае дать исключительно общую формулу, охватывающую все возможные на­рушения в совокупности. По϶ᴛᴏму существование норм, содержа­щих переменные признаки состава, неизбежно».317

При всем этом хотелось бы отметить, что, по мнению некᴏᴛᴏᴩых юристов, существование бланкетных норм в УК РФ незаконно. В частности, Л Д. Гаухман пишет: «…

в УК РФ отсутствует норма, регламентирующая допустимость бланкетных норм и ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙен­но обусловленность уголовной ответственности нарушением дру­гих — не уголовных законов и (или) иных нормативных актов. Об ϶ᴛᴏм наглядно свидетельствуют наличие и сопоставление норм, со­держащихся в ч. 2 ст.

1 и ст. 8 УК РФ. В ч. 2 ст. 1 ϶ᴛᴏго УК закреп­лена норма, согласно кᴏᴛᴏᴩой “настоящий Кодекс базируется на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права'”. В ст.

8 данного УК установлено, что “основанием уголовной ответственности будет совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, преду­смотренного настоящим Кодексом”. Кстати, эта норма ограничивает возмож-

317 Кудрявцев В. И. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1999. С. 112.

ность уголовной ответственности совершением деяний, признаки составов кᴏᴛᴏᴩых предусмотрены исключительно в УК РФ, но не в других — не уголовных — законах и (или) иных нормативных пра­вовых актах.

Из приведенных положений следует, что наличие бланкетных норм в УК РФ и их применение незаконно.

Стоит сказать, для призна­ния таких норм законными крайне важно включить в УК РФ соответ­ствующую норму по типу содержащейся в цитированной ч. 1 ст. 2 ϶ᴛᴏго УК».318

Стоит сказать – полагаем, что ϶ᴛᴏ утверждение не вполне корректно. УК РФ действительно ограничивает основание уголовной ответственности совершением деяний, признаки составов кᴏᴛᴏᴩых предусмотрены непосредственно в нем самом. И норма с бланкетной диспозицией содержит все без исключения признаки состава того или иного пре­ступления.

Другое дело, что содержание, описание ϶ᴛᴏго признака не определено непосредственно в УК. Разграничение понятий «при­знак состава преступления» и «содержание признака состава пре­ступления» мы можем найти в обстоятельной работе В. Н. Кудряв­цева.

319 Признак состава преступления представляет собой определенный уровень абстракции (в нашем случае — нарушение определенной группы правил), уяснение его содержания может про­исходить за счет конкретизации признака (нарушение правила № 1, нарушение правила № 2 и т. д. правил, входящих в одну группу).

Очевидно, в принципе такая конкретизация возможна и даже полез­на, так как она помогает раскрыть содержание того или иного признака. Но надо сразу сказать, что ϶ᴛᴏт уровень абстракции (или, скорее, конкретизации) не образует новых признаков состава, потому что перечисленные в его пунктах ϲʙᴏйства не позволяют отграничить одно преступление от другого.

«Хотя они дают нам дополнительную информацию о данном преступлении, для квалификации такая ин­формация уже не нужна».320 Исходя из всего выше сказанного, мы приходим к выводу, что наличие бланкетных диспозиций в тексте УК не противоречит его принципиальным по­ложениям.

Вместе с тем, допуская наличие в УК норм с бланкетными дис­позициями, укажем, что их существование возможно при соблюде-

318 Гаухман Л. Д. Проблемы УК РФ: бланкетность, декларативность, казуистичность // Уголовное право в XXI веке … С. 48-49.

320

Кудрявцев В. Н. Указ. соч. С. 97-100.
Интересно отметить, что там же. С. 99-100.

172

Глава III

Источники уголовного права

173

ний как минимум двух условий. В первую очередь, данные нормы должны содержать ссылки исключительно на нормативные акты феде­рального уровня. Во-вторых, данные ссылки допустимы исключи­тельно на законы.

Как отмечалось, согласно Конституции РФ уголовное законода­тельство находится в исключительной компетенции Федерации. При всем этом уголовно-правовая норма с бланкетной диспозицией мо­жет содержать отсылку к нормам законодательства, находящимся согласно ст.

72 Конституции РФ в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (налоговому, экологическому, трудовому, административному, семейному). В качестве иллюстрации приведем нормы ст.198, 199, 216-219, 236, 246, 249, 251, 255-258, 260 и др.

«Незаконность» или «нарушение правил», о кᴏᴛᴏᴩом идет речь в данных нормах, предполагает нарушение норм как федерального, так и регионального законодательства.

Только при применении уго­ловно-правовых норм об охране природы правоприменителю необ­ходимо обращение к 50 федеральным законам экологического ха­рактера и 800 подзаконным нормативно-правовым актам и законам субъектов Федерации.321 И если при нарушении федеральных пра­вил проблем с соблюдением законности не возникает, то при нару­шении региональных правил они существуют.

Связаны они не только с тем, что региональные правила могут противоречить феде­ральным правовым актам (эта проблема устранима путем соответст­вующих проверок, в т.ч. и в рамках конституционной юсти­ции), но в первую очередь с тем, что на территории России установленные субъектами Федерации правила могут существенно отличаться друг от друга, в связи с чем одни и те же действия, со­вершенные на территории различных субъектов Федерации, могут быть одновременно преступными и непреступными.

В юридической литературе проблема уголовной ответственно­сти за нарушение региональных нормативных актов в комплексе не рассматривалась. Вместе с тем она была поставлена применительно к отдельным видам преступлений. В частности, В. А. Егоров рассу­ждает над ней в связи с анализом уклонения от уплаты налогов и усматривает в привлечении к уголовной ответственности за уклоне-

Источник: http://xn--80aatn3b3a4e.xn--p1ai/book/5842/253116/%C2%A7_4_%D0%A4%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D0%B7%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%8B_%D0%BA%D0%B0%D0%BA_%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8_%D1%83%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B0.html

Диплом на заказ, реферат, курсовая на заказ. Консультации бесплатно. Рецензия. Отчет по практике

Федеральные законы как источник уголовного права

В правовой литературе традиционно источником уголовного права признается лишь один федеральный закон – Уголовный кодекс РФ. Однако означает ли это, что на уровне федеральных законов в иерархии нормативных актов УК является единственным источником отрасли? Полагаем, что нет.

Основанием для подобного утверждения могут служить те нормы уголовного закона, которые при описании признаков состава преступления содержат отсылки к нормативным предписаниям иных отраслей права, так называемые нормы с бланкетными диспозициями; и, кроме того, определение в статьях Общей и Особенной частей УК РФ наказания в виде штрафа через указание на не уголовно-правовое понятие минимального размера оплаты труда.

Применение норм с бланкетными диспозициями порождает на практике массу проблем, связанных с соблюдением принципов уголовного права: законности, гуманизма, справедливости. В первую очередь возникает принципиальный вопрос о правомерности существования бланкетных диспозиций. Рассматривая его, заметим, что существование норм с бланкетными диспозициями неизбежно.

Оно оправдывается системным характером права, все отрасли и нормы которого взаимосвязаны, и законодательной техникой, требующей найти оптимальное соотношение между казуистичностью и абстрактностью правовых предписаний. Существование норм с бланкетными диспозициями детерминировано также развитием науки и технологий.

В то же время хотелось бы отметить, что, по мнению некоторых юристов, существование бланкетных норм в УК РФ незаконно. В частности, Л.Д.

Гаухман пишет: “В УК РФ отсутствует норма, регламентирующая допустимость бланкетных норм и соответственно обусловленность уголовной ответственности нарушением других – не уголовных законов и (или) иных нормативных актов: Наличие бланкетных норм в УК РФ и их применение незаконно”*(18). Полагаем, что это утверждение не вполне корректно.

УК РФ действительно ограничивает основание уголовной ответственности совершением деяний, признаки составов которых предусмотрены непосредственно в нем самом. И норма с бланкетной диспозицией содержит все без исключения признаки состава того или иного преступления. Другое дело, что содержание, описание этого признака не определено непосредственно в УК РФ.

Признак состава преступления представляет собой определенный уровень абстракции (в нашем случае – нарушение определенной группы правил), уяснение его содержания может происходить за счет конкретизации признака (нарушение правила N 1, правила N 2 и т.п. правил, входящих в одну группу).

Очевидно, в принципе такая конкретизация возможна и даже полезна, ибо она помогает раскрыть содержание того или иного признака. Но надо сразу сказать, что этот уровень абстракции (или, скорее, конкретизации) не образует новых признаков состава, потому что перечисленные в его пунктах свойства не позволяют отграничить одно преступление от другого. Таким образом, наличие бланкетных диспозиций в тексте УК РФ не противоречит его принципиальным положениям.

Вместе с тем, допуская наличие в УК РФ норм с бланкетными диспозициями, укажем, что их существование возможно при соблюдении как минимум двух условий. Во-первых, эти нормы должны содержать ссылки исключительно на нормативные акты федерального уровня. Во-вторых, эти ссылки допустимы исключительно на законы.

Мы уже отмечали, что согласно Конституции РФ уголовное законодательство находится в исключительной компетенции Федерации. Вместе с тем уголовно-правовая норма с бланкетной диспозицией может содержать отсылку к нормам законодательства, находящимся согласно ст.

72 Конституции РФ в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (налоговому, экологическому, трудовому, административному, семейному законодательствам). В качестве иллюстрации приведем нормы ст.198, 199, 216-219, 236, 246, 249, 251, 255-258, 260 и др.

“Незаконность” или “нарушение правил”, о котором идет речь в данных нормах, предполагает нарушение норм как федерального, так и регионального законодательства. И если при нарушении федеральных правил проблем с соблюдением законности не возникает, то при нарушении региональных правил они существуют.

При этом связаны они не только с тем, что региональные правила могут противоречить федеральным правовым актам (эта проблема устранима путем соответствующих проверок, в том числе и в рамках конституционной юстиции), но в первую очередь с тем, что на территории России установленные субъектами Федерации правила могут существенно отличаться друг от друга, в связи с чем одни и те же действия, совершенные на территории различных субъектов Федерации, могут быть одновременно преступными и непреступными.

В юридической литературе проблема уголовной ответственности за нарушение региональных нормативных актов в комплексе не рассматривалась. Вместе с тем она была поставлена применительно к отдельным видам преступлений*(19). Полагаем, что настало время принципиальных решений о допустимости или недопустимости регионального нормотворчества в сфере уголовно-правового регулирования.

Надо заметить, что в правовой литературе в последнее время активны выступления юристов – сторонников расширения регионального уголовного правотворчества. В частности, Л.В.

Быкодорова указывает, что “субъекты Федерации могли бы принимать определенные приложения к Уголовному кодексу Российской Федерации, в которых с учетом местных условий криминализировались бы деяния, наказуемые мерами, не связанными с лишением свободы, а скажем, ограничением свободы, обязательными и исправительными работами, а также штрафом. Предлагаемые региональные приложения к единому Уголовному кодексу Российской Федерации могли бы стать прообразом будущих уголовных кодексов субъектов Федерации. А сам УК РФ в этом случае выполнял бы роль Примерного Уголовного кодекса Российской Федерации, а в дальнейшем – и Основ уголовного законодательства Российской Федерации и субъектов Федерации”*(20).

Полагаем, что подобные утверждения, продиктованные якобы потребностью усиления начал законности в уголовном праве и политике, на самом деле ничего общего с законностью не имеют.

Уголовное право – специфическая отрасль права, связанная с весьма существенным ущемлением правового статуса лица на основании предусмотренных ею предписаний.

А потому конституционное предписание о том, что права и свободы человека могут быть ограничены только федеральным законом, приобретает здесь особую значимость.

Поскольку основанием для ограничения статуса лица в уголовном праве выступает совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления (ст.8 УК РФ), то и сами эти признаки, и объем правоограничений должны быть установлены исключительно в федеральном нормативном акте, а точнее в федеральном законе.

Именно уровень федерального законотворчества позволяет минимизировать возможность нарушения прав человека при конструировании уголовно-правовых норм.

Обобщение потребностей общества в охране тех или иных ценностей на уровне Федерации, сложный порядок принятия, утверждения, обнародования федеральных законов, достаточно высокий уровень профессионализма лиц, их принимающих, возможности криминологической, правовой, лингвистической и иных экспертиз текстов законопроектов позволяют существенно ограничить субъективные факторы в принятии законов, создать правовой запрет, отвечающий объективным потребностям общественного развития, обеспечить целостность правовой системы государства и тем самым гарантировать права человека.

Таким образом, представляется недопустимым делегирование федеральных полномочий по установлению признаков преступности и наказуемости деяний региональным органам власти, что применительно к рассматриваемым проблемам не позволяет признать возможным существование уголовно-правовых норм с бланкетными диспозициями, отсылающими к нормативным актам регионального уровня. В связи с этим уместна, на наш взгляд, некоторая корректировка законодательных формул: традиционное “нарушение правил” вполне логично заменить на “нарушение федеральных правил”, а “незаконные действия” – на “действия, противоречащие федеральным законам”.

Как было указано выше, норма с бланкетной диспозицией правомочна лишь в случае, если она содержит ссылку на федеральный нормативный акт, а именно закон. Вместе с тем нормы УК РФ зачастую содержат отсылки к подзаконным нормативным актам. Проблема внедрения исполнительной власти в сферу компетенции власти законодательной в данном случае была поставлена Л.Д.

Гаухманом: “В бланкетных нормах УК РФ содержатся ссылки не только на законы, но и на другие нормативные правовые акты, причем нормы ряда этих законов еще и конкретизируются, детализируются, разъясняются и порой корректируются иными нормативными правовыми актами.

Такое положение создает исполнительной власти возможность непосредственно влиять на изменение – расширение или ограничение сферы – уголовной ответственности, – тогда как это является исключительной прерогативой законодательной власти, и тем самым вносить в процесс формирования правового государства элементы полицейского государства.

Природа же правового государства диктует необходимость, чтобы сфера уголовной ответственности определялась, регулировалась, изменялась только законодателем и ни при каких условиях органами исполнительной власти”*(21).

Полагаем, что с приведенным утверждением, не требующим дополнительной аргументации, следует полностью согласиться и признать допустимым конструирование только таких уголовно-правовых норм с бланкетными диспозициями, которые содержат отсылку к федеральным конституционным или федеральным законам.

Таким образом, федеральные нормы отраслевого (не уголовно-правового) законодательства, определяя в целом ряде случаев преступность и наказуемость деяния, выступают в качестве источников уголовного права*(22).

В то же время в ряду федеральных законов Уголовному кодексу как источнику уголовного права принадлежит исключительная роль.

Она определяется тем, что УК РФ является единственным законом, в котором устанавливается основание уголовной ответственности, формулируются уголовно-правовые запреты и конструируются уголовно-правовые последствия их нарушения; никакой другой нормативный акт не может их содержать.

Источник: http://www.elective.ru/arts/uri01-c0379-p18448.phtml

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.